«Киев стал жирным котом, пока Львов умирал от бедности» — Андрей Павлишин

Илюстрация

Львовский переводчик, историк и общественный деятель Андрей Павлишин в Киеве бывает редко. Последний раз приехал в конце октября для участия в съезде выпускников польских программ, в которых брал участие.

Хорошо чувствуете Киев?

У меня нет его понимания. Может, потому, что не жил здесь дольше чем неделю. Однако это столица моей страны, поэтому его уважаю. Радует, что он развивается. Скоро будет напоминать Бруклин. Киев — веселый, красочный, калейдоскопический, насыщенный историческим духом.

Города быстро меняются. Что встречаем каждый день, считаем своим, уходит в небытие. Это травмирует?

Травмируют стремительные изменения, изломы. Недавно переводил книгу о Варшавском восстании 1944 года. Тогда столица Польши была стерта в порошок. Это катастрофа.

Я по духу — урбанист, не фанатик псевдоаристократичнои старины. Мне главное, чтобы город жил, дышал, развивалось.

Львов правильно развивается?

— Львов приспосабливается к окружающему миру. Пытается продавать свою культуру, историю в нашем лишенном крупной промышленности и полезных ископаемых регионе. Не надо считать, что его ломают через колено.

Не забывайте, что Львов возник в яме, окруженной холмами. Его генплан заключил Игнаци Декслер в 1920-х годах. Этого плана до сих пор придерживаются относительно коммуникаций, зон рекреаций, пусть с некоторыми коррективами.

По периметру Львов был застроен предприятиями. За ними — спальными кварталами для рабочих.

Население этого внешнего кольца не является оторванным от исторического наследия города. В 1990-х городские власти приказали всем школам ездить в центр на экскурсии, в музеи. На ровном месте появилась куча фестивалей — пива, сыров, пампушек, вышиванок. К ним впоследствии присоединились серьезные события классической музыки или кино. Открыли много заведений. Это все создало атмосферу средиземноморского буржуазного города, где никто никуда не спешит, целыми днями сидят на улице за разговорами и кофе и любуются остатками древности. Это все притягивало жителей окраин в центр.

Часто проходите своим родным центром, где родились, мимо толпы туристов?

Пробегаю там дорогой в архив или библиотеку. Иногда вожу показывать достопримечательности своим приезжим друзьям.

Шумный и заселен Львов — цена, которую нужно платить за процветание и заработок города. Вижу бутоны проблемы — центр становится своеобразной театральной декорацией. Здесь разгуливают туристы. Он полностью направлен на обеспечение их интересов — появляются новые хостелы, рестораны, ночные клубы. Все на этом зарабатывают — окей. Но гости города вытесняют его аутентичных жителей. Последним надоедает постоянный шум до утра, уличные концерты. Они покидают центр. Итак, он лишается избирателей. Мэром становится тот, кто получит сердца Сыхова — крупнейшего спального района города, где живет четверть его населения.

В их интересах будут строить объекты на Сыхове, развивать там инфраструктура. В центр никто не будет обращать внимание. Никто не будет защищать исторические объекты.

К этому добавляется факт, что очень мало коренных львовян, которые бы болели сердцем за свое наследие.

Хорошо, что Львов останется образовательным центром — здесь 100 тысяч студентов. Сюда после аннексии Крыма приехало много кырымлы, состоятельных жителей оккупированных территорий. Развивают здесь инфраструктуру, инвестируют в строительство и экономику. Бурно развивается ИТ-сектор.

Я не принадлежу к партии Андрея Садового. Львовяне имеют к нему много претензий относительно разрешений на производственную деятельность, на выделение земли, политические преференции. Но Андрей поступает правильно насчет трендов развития города. Он — на две головы выше своих предшественников, которые напоминали варваров в парке.

Гости города вытесняют его аутентичных жителей. Последним надоедает постоянный шум до утра, уличные концерты. Они покидают центр

Ваша каденция в горсовете как депутата пришлась на слом 1980-1990-х. Говорите, тогда состоялся целенаправленный развал города Киевом и Москвой.

Я был депутатом две сокращены каденции, потому объявляли досрочные выборы. Затем стал заместителем председателя комиссии по землепользованию. В общем работал в горсовете восемь лет.

Самый большой удар Львову нанесла Москва. В общесоюзном разделении труда он занимал доминирующую долю в производстве телевизоров, автобусов — на 98 процентов. После падения Союза Москва начала ограничивать доступ этих товаров на российский рынок. Произошло крушение львовской экономики.

Одновременно Львову мстил еще не украинский Киев. Сердце политической элиты было в Кремле. Львов стал для них той болячкой, которая украла светлые перспективы разбогатеть, отнял их надежный, предсказуемый мир. Из города начали выводить деньги, активы. Они начали центрироваться в Киеве. Тот стал жирным котом, единственным в Украине. В это время Львов умирал от бедности, дома падали, потому что полвека их не ремонтировали, а не обновляли коммуникации.

Ситуация держалась до начала 2000-х. После Оранжевой революции страна стала более украиноцентричной. Революция достоинства полностью перевернула ситуацию, разорвала связи с Москвой. Победил европейский тренд передачи полномочий на места.

Львову нужен Киев? Или ему хватает своего потенциала?

К слову «независимость» есть синоним «самостоятельность». Это хорошо или плохо, когда дети вырастают и становятся самостоятельными от родителей? Львов наконец лишили тиранического контроля, гиперопеки, дали волю и пустили в свободное плавание. Это хорошо.

Андрей Павлишин, 53 года, общественный деятель, историк, переводчик. Вырос в историческом центре Львова. Окончил исторический факультет Львовского государственного университета. Был одним из основателей Форума издателей. Читает спецкурсы по истории в Украинском католическом университете.

Читайте также

Читайте в разделе